не ново

Тут я нашёл толпу женщин - и молодых и старых, - но ни тени той образованности, тех ловких приёмов, которые ожидал найти. Я был в замешательстве. Видно, думал я, что москвичи, как заговорённый клад, не даются моему любопытству!

Л... пришёл мне на помощь.

- Не удивляйся, - сказал он, - это всё - замоскворечье, знакомые и родня тестя, которых никогда не увидишь ты в хорошем обществе. Но мать моей невесты из знатных; у неё много тётушек и кузин совсем другого разбора. К ним посланы приглашения, и все они съедутся к моему балу. Тогда, mon cher, тогда посмотришь.

Евдокия Ростопчина, "Чины и деньги", 1838 г.

Констатация

Дым.

Бессвязные наблюдения.

По утрам люди женятся и кричат "Горько!".

Сова куда-то улетела и не сообщила, когда вернётся. Приходится проверять ежедневно.

На фонтанах какие-то люди снимают девушек. А потом девушки снимают людей. Поскольку прохожие в универе совершенно исчезли, можно снимать эротические фотографии с дымкой в стиле художника Левитана посередь дня.

Человек снимает девушку, приближающуюся на роликах вдоль тротуара улицы Лебедева.

Дарья пишет прелестные тексты в стилистике Bohren & Der Club of Gore.

Из окна лаборатории не видно ГЗ.

Появились яблоки на деревьях.

Какие-то люди въезжают в квартиру в нашем подъезде. Чувствуется основательный подход.

Новый пол на кухне проминается, если на него наступать.

Горячий чай остаётся горячим весь день.

Рабочий комп страшно оставлять включённым на ночь.

Нас коптит, а чехов заливает.

Дым делает своё чёрное дело: температура постепенно снижается.

Сойдёт.

про джаз

Таджики, шкрябающие лопатами за окном, превосходно дополняют "Чикагский дуэт" Миши Менгельберга и Эба Баарса.

это нормально

Ну наконец-то это сфотографировали

Черёмушки

Обожаю патриархальные московские районы, построенные в 60-е годы. В них очень уютно и спокойно, чувствуешь себя, как будто попал в далёкое прошлое. Узкие дорожки, мужики на древних велосипедах здороваются с соседками, тополя... Вспоминаются стихи Левитанского, фильмы "Покровские ворота" и "Берегись автомобиля", старые и не очень старые песни... В один из таких дворов рядом с улицей Архитектора Власова меня сегодня и занесло...
Как и в старые годы -- дети на крохотной спортплощадке, расчерченной для игры в квадрат... Негритёнок -- как будто дитя фестиваля молодёжи и студентов... Один, постарше, с сигаретой, предлагает покурить мелким -- а мелкие его высмеивают: "Ты как мистер Полотенчик из Саус Парка -- а давайте пыхнем!".
Так было всегда в этих дворах. И так будет, пока они существуют.

Первомай

1. Вступление
Бродя по просторам Википедии где-то в середине апреля, наткнулся я на ссылочку на блог своего старого знакомого Лёхи Орлова. Оказалось, что помимо славной группы "Мельница", он ещё играет в виолончельном квартете VesperCellos. Видюшки показались интересными, и под именем "русской апокалиптики" данный проект был скинут Никитушке поинтересоваться. Никитушка явно восхитился сильнее меня, и в итоге именно он рассказал, что вскоре намечается концертное выступление славного коллектива.

2. Метро
Метро, оно, конечно, ужасно. В метро можно встретить Аську, перекинуться с ней парой словечек, выяснить, что она поджидает Никитушку и в полной уверенности, что они доберутся до памятника Абаю сами, отправиться к оному. А вот нет, не добрались. Ну и ладно.
Выходя по эскалатору, можно заметить, как приличный молодой человек суёт под юбку впереди стоящей девушке телефон и фотографирует, причём со вспышкой. Оказывается, действительно есть люди, которые этим промышляют...
В коридоре на выходе из "Чистых Прудов" можно заметить три виолончельных кофра, занимающих всю ширину коридора, и весело поприветствовать господ музыкантов...

3. Памятник
Подходя ещё к памятнику, был шокирован количеством так называемых неформалов. Тысячи их! Они ещё, оказывается, существуют. И откуда что берётся? И ничего не меняется, что самое забавное. Какими были они 10 лет назад, такими и остались, а более ранние времена не упомнить.
Рядом с памятником шумит фонтан. Это, пожалуй, самое неприятное ощущение от первой трети концерта: отвлекает. Трамвайные звонки добавляют звучанию некоторой соли, а вот вода... ну это как шум порога, который никогда не даёт уснуть... Вообще начало показалось тиховатым для уличного концерта... или это просто фонтан мешал.
Может быть, поэтому, а может быть, и нет, но звучание квартета показалось слегка суховатым и академичным. Вот сейчас в колонках играет альбом Фридландера "Volac" для виолончели и дыхания, и он звучит иначе (что неудивительно) и поярче (что слегка прискорбно), хотя немалую роль, конечно, здесь играет композиторское мастерство Зорна. Ну да ладно, это всё совсем другие люди.
Итак, что же услышала почтеннейшая публика? Из того, что удалось расслышать в Лёхиных представлениях играемых пьес и общей музыкальной эрудиции, были Пьяццола, Беллами (если память совсем дырявой не стала, из Muse), а также стандарты для виолончельных квартетов, такие, как Nothing Else Matters и Du Hast. Всё прозвучало вполне достойно, и налетевший к концу выступления дождь оказался очень приятным физическим дополнением к звуку последних пьес. Забавно смотрелись люди, побежавшие накрывать музыкантов зонтиками. Так, под зонтиками, всё и закончилось. Приятное окончание трудового дня.

Про Достоевского

Каждый дом Москвы должен быть объявлен домом-музеем Достоевского.
Все думают, что Достоевский жил в Питере и Старой Руссе. Но это лишь полуправда. Никто не знает, что Достоевский жил в Москве, потому что он хорошо скрывался. Юность в кружке Петрашевского не прошла даром, и Фёдор Михалыч научился конспирироваться. Даже Лев Николаич Толстой, когда к нему в Ясную Поляну заезжал попить чаю Достоевский, думал, что Фёдор Михалыч приехал из Старой Руссы, а не из Москвы. А уж подпоить почтового работника, чтобы никто не догадался по штемпелю, было и подавно несложно.
Впрочем, жена Достоевского жила всё-таки в Старой Руссе и работала над его романами. Многие думают, что романы Достоевского -- это литературные произведения, но данная точка зрения неполна. На самом деле литературные произведения лишь задумывались Достоевским, коротко рассказывались жене, а затем уже она тихими зимними старорусскими вечерами стучала на ундервуде.
Сам же Достоевский в это время находился в Москве, где заводил романы с дамами света, полусвета и тени. Столь напряжённый график не мог не сказаться на здоровье писателя, поэтому на знаменитом портрете мы видим усталого, измозждённого человека.